Промыслы Богородского края

 

Возникновение и развитие

(Продолжение. Начало в №№ 53, 55, 57)

Ручное ткачество

Кустарное ткачество со второй половины XVIII века занимало в Богородском уезде первенствующее положение среди других промыслов и тем выделяло наш край среди других местностей Центральной России. 

Почти половина всех станов Московской губернии располагалась в Богородском уезде (1882 г.). В нём не было ни одной волости, где не было бы ткачества, а в 10 из них было более чем по 1000 станов.

Одной из главных причин такого массового распространения ткачества – неблагоприятное экономическое состояние сельского хозяйства.

Развитие ткачества всевозможных материй в Подмосковье началось довольно давно, ещё со времен Дмитрия Донского.

В ХVI веке за границей уже были известны московские бархатные и парчовые ткани. В царствование Фёдора Иоанновича итальянцем Марком Чипони была основана первая шёлковая фабрика.

В числе первых московских шёлковых фабрик, появившихся в 1717 году, была и фабрика братьев Петра и Лазаря Лазаревых, которые вскоре стали владельцами шёлкового производства во Фрянове.

В том же году в Москве, на Таганке, основал шёлковую фабрику Данила Земской, с 1844 года обосновавшийся в Купавне.

В 1698 году в Москве были основаны первые суконные фабрики. Указом 1712 года было повелено «подряжать для армии сукна исключительно русского изделия».

Крестьяне исстари ткали у себя в домах льняные или пеньковые полотна, знали технологию ткачества с малолетства и уходили работать, как только появлялась возможность, на создававшиеся с первых лет ХVIII века мануфактуры и фабрики.

Многие помещики были также заинтересованы в переводе своих крестьян с барщины на оброк, который, в отличие от барщины, гарантировал постоянные платежи.

Помещик, видя, что промысловые дела у крестьянина идут хорошо, оброк увеличивал «не стесняя себя ничем». Некоторым крестьянам выдавались отпускные покормёжные письма, а на основании этих писем – паспорта.

Многие крестьяне уходили на фабрики, а некоторые пробовали создавать своё мелкотоварное производство, чему благоволило время.

Появились Указ 28 марта 1762 года о свободе торговли и Указ 23 октября того же года о разрешении «всем, кто пожелает, разного звания» заводить «фабрики».

9 ноября 1762 года Екатерина II предписывает Сенату: «Учинить все благопристойные способы дать в Российской империи фабрики и прочие ко употреблению надёжные рукоделия...» Указом 17 апреля 1767 года была прекращена борьба с безуказным производством в городах.

Указы 10 апреля 1767 года, 10 сентября 1769 года, 17 марта 1775 года и 28 июня 1777 года объявили полную свободу мелкотоварного ткацкого производства.

С 1775 года были отменены всяческие сборы и регистрации. Этими льготами немедленно воспользовались крестьяне Богородского уезда, и именно к этому времени необходимо отнести рождение массового кустарного ткачества.

Эти мероприятия правительства можно охарактеризовать словами, сказанными по подобному же поводу: «От сего спасительного узаконения происходит, что множество изделий производит их дешевизну, дешевизна умножает расход, а расход поддерживает паки бодрость и умножение работающих».

По Указу 1769 года, который ещё требовал регистрации и уплаты подати в 2 руб. с каждого стана, в Государственную мануфактур-коллегию 8 декабря 1769 года, в первый день действия Указа, явились для получения билетов «крестьяне Московского уезду деревни Щёлковой:

Филипп Тиханов, Калина Трафимов, Иван Барисов, Никита Емельянов, Фёдор Иванов, Тимофей Петров, Тимофей Симионов, Яким Вахрамеев...;

деревни Фрязиной Фёдор Кондратьев; деревни Новой Егор Федоров; деревни Трубина Григорий Иванов и объявили, что они хотят производить ткачество разных шёлковых материй и платков...»

21 декабря того же года в Коллегию явились «Московского уезду Вохонской волости села Павлова крестьянин Анисим Иванов да отставной солдат Василей Панфилов и объявили, что они желают производить ткачество шёлковых кружев и платков».

Из 22 билетов, выданных Мануфактур-Коллегией на кустарное ткачество в 1769 году, большую часть – 17 – получили крестьяне местности, которая вскоре станет Богородским уездом.

В 1770 году билеты на устройство ткацких станов получили также крестьяне селений Авдотьино, Беседы, Большой Двор, Ботово, Глебова, Глинково, Зуево, Карабаново, Корнево, Кузнецова, Мизинова, Минина, Назимиха, Новая, Ожерелки, Осеево, Пашукова, Подвязново, Прокунина, Рахманова, Сабурова, Стромынки, Трубина, Фрязина, Хомутово, Ямкино. Продолжалось расширение промысла в Щёлкове и Павлове (Вохне).

Именно в 1770 году получил билет на 2 стана для изготовления лент, платков и коломенки крепостной действительного камергера и кавалера В.А. Всеволожского Фёдор Кононов из деревни Зуевой.

В заведении его сына начинал работу крепостной того же господина Савелий Васильев, которого вся Россия впоследствии узнала как Савву Васильевича Морозова. В последующие годы С.В. Морозов отойдет в собственность Рюминых, у которых и выкупится с сыновьями на свободу.

В 1771 году билеты получили крестьяне селений Андроновка, Боровково, Васюково, Гаврилово, Ковригино, Соколово; в 1772 году – Анциферово, Воскресенское, Игнатьева; в 1773 году – Гребенево, Данилово, Душоново, Елизарово, Копнино, Молзино, Следово, Слободищи, Старая, Тимонино, Тимохово, Устьяново, Филимоново.

Перечень селений России, в которых в 1773 году крестьяне ткали на станах, почти сплошь состоит из пунктов, расположенных в восточной части Московской губернии – будущем Богородском уезде.

Кроме промыслов в 1780 году в уезде уже существовало 4 полотняных, 4 крупных и 70 мелких шёлковых фабрик.

В последующие годы география промысла распространилась буквально на весь наш край. В 1785 году в селе Павлово (Вохна) экономический крестьянин Г.Н. Урусов начинает своё дело с установки нескольких станов.

Позже он открыл дело в Москве. По заказам Урусова работали крестьяне не только Павлова, но и селений других губерний. Уже в 1831 году он отмечается как передовой промышленник и его награждают званием мануфактур-советника.

В 1788 году в деревне Прокунино поставили станы братья Солдатенковы, будущие московские купцы.

Сын одного из них – Козьма Терентьевич Солдатенков (1818–1901 гг.) – войдет в историю России как видный общественный деятель и книгоиздатель.

В 1808 году подмосковным крестьянам было дозволено беспрепятственно производить и продавать самим всевозможные ткани.

Пожар Москвы, уничтожив громадное число промышленных заведений города, тем самым устранил крупного соперника.

Поэтому большая часть мелких и крупных фабрик, всяческих промышленных и кустарных заведений нашего края ведёт своё начало от «французского года».

В 1811 году был запрещён ввоз в Россию иностранных ситцев. Тариф 1819 года устранял привилегии крупным мануфактурам, которые позволяли им обогащаться, не утруждая себя совершенствованием производства.

Многие из этих мануфактур стали останавливаться.

Оставшиеся без работы ткачи расходились по деревням и принимались там за знакомый промысел – «навык и искусство, приобретённые рабочими на фабриках, не только не погибли в народе, но, напротив, более распространились; смышлённые мастеровые, оставив упадшие фабрики, водворили промышленность по селениям, устроив собственные мастерские и увеличив оные своими домашними».

Следующий таможенный тариф – 1822 года – создал настолько выгодные условия в Отечестве, что мелкие производители обогащались в самый короткий срок. Именно в это время у некоторых особо счастливых предпринимателей образовались миллионные капиталы.

Не этот ли тариф сыграл главную роль в возможности С.В. Морозова выкупиться за громадную сумму – 17 тысяч рублей у Рюмина?

В это время народилась система раздачи работы на дома крестьянам. Квалифицированный и опытный ткач-крестьянин становится участником фабричного производства.

Фабрики в большинстве своём возникли из кустарных изб.

Так появились значительные бархатные фабрики крестьян Канаевых и Нахаловых, деды которых работали на авдотьинского фабриканта Соловьёва.

Парчёвые фабрики Рудакова, Колониных, Вшивкиных, бумаготкацкие Балашова, Тряпкина, Мироновых – все были когда-то кустарными светёлками, все принадлежали крестьянам и, наконец, как и все фабрики Богородского уезда, самым тесным образом были связаны с кустарным ткачеством (чуть ли не половина продукции производилась по избам).

Бурное развитие шелкоткачества вызывало расслоение крестьянства: одна часть становилась владельцами фабрик, другая – наёмными рабочими у своих же, более удачливых, односельчан или уходила в соседние селения.

Часто фабрика полностью вытесняла кустарное ткачество и превращала крестьян в рабочих с той только разницей, что они могли уходить на летние земледельческие работы.

Так было, в частности, в деревне Авдотьино, где «вся деревня работает у И.И. Соловьёва, кроме покоса и страды работают круглый год».

Значительная же часть населения всё же занималась промыслом дома: работала в своей избе или на т.н. «фабричке» (светёлке) по заказу крупных фабрик Морозовых, Елагина, Куприянова, Сопова и других.

На Московской выставке 1835 года могли уже с полном правом заявить: «Уезды Московский и Богородский для тканей шёлковых и полушёлковых, а Коломенский для штофов, парчей и глазетов – вот наши Лион, Руан, Сент-Этьен, Сент-Шомон... В Богородском уезде...

Нет избы, где бы у окна не вертелся «карас» или где бы, под час, не выделывали какую-нибудь тафтицу».

НА СНИМКЕ: вертикальный ткацкий станок в крестьянской избе.

Евгений МАСЛОВ. (Продолжение следует)